16+
На сегодня ссылок в базе данных: 684785
Блоги
База данных веб-ресурсов регионаПрислать фото Добавить сайт
Василий Бабушкин-Сибиряк

Василий Бабушкин-Сибиряк

Литература, рассказы, повести. Направление — социалистический реализм.


Зима в Варшаве

Вот и ударили первые утренники в Варшаве. Тоскливо - нудный, мелкий непрекращающийся  дождь превратил дорогу до Варшавы в серую непролазную жидкую грязь.

Дед Макей говорил про неё:

« Вот в столице снимают на телевидение шоу для богатых извращенцев, где почти голые  девки в грязи бултыхаются.  Приезжали бы к нам, вот где грязи то».

А Груня Тарасовна ему заметила: 

«  Свинья везде грязи найдёт».

Первый морозец схватил эту грязь сверху блестящей коркой. Глупый козёл тётки Фисы ,  радостно скакнув по этому новому асфальту, провалился выше брюха .Стоял и ревел своим  дурным голосом, пока  все, собравшиеся вокруг варшавяне, решали , как его вытаскивать.   Самая  смекалистая Груня Тарасовна принесла ремённые вожжи, сделала петлю и ловко  накинула  её козлу на рога. А потом  все впятером  дружно выволокли  его на твёрдую   землю.

С козла медленно стекала жидкая грязь по лохматой шкуре, ногам и огромным  яйцам.

«  Смотрите, девки, бесплатное шоу» - зубоскалил дед Макей- «  Жаль у нас видеокамеры  нет, а то могли бы для первого канала такой ролик снять».

С первым утренником наступило  бабье лето. С утра морозец, а к обеду осеннее солнце  ласково отогревало всю  Варшаву  и его обитателей, как бы прощаясь с ними  на долгие    зимние месяцы.

Дед Макей сидел у своего дома на  берёзовой чурке, которая от времени  вросла в землю  и  полусгнила.

Подошла Грунишна в вечном своём чёрном монашечьем одеянии  с палкой в руке, не садясь,  она стояла, опёршись на неё, подставив солнцу согбённую  спину.

Издали она напоминала букву «Я». Грунишна была родной сестрой  Груни Тарасовны,  и  жили они  вместе в одном доме.

Когда то в молодости она учительствовала,  вышла замуж, но  после муж ушёл от неё  к  другой.  Она сгоряча  траванулась, но врачи спасли  её, и она  ушла в женский монастырь,    прожила в нём больше десяти лет.

Потом вернулась в  Варшаву и стала жить  у  сестры.

Груня  Тарасовна  смолоду  была очень вспыльчивого  и неудержимого  характера. Потому - то она отсидела десять лет за  своего мужа, который  в пьяном  виде решил погонять её.   Схватив нож со стола, она  пырнула его, и тот отдал концы.

Так судьба распорядилась, что сёстры  встретили свою старость вместе - в одном доме, без  детей и мужей.

Груня Тарасовна была малоразговорчивой, мужиковатой, крепкой женщиной. Любая

мужская работа её не пугала.

Она была заядлая и удачливая рыбачка. Держала пасеку с десятком ульев и  продавала  перекупщикам  мёд  и  рыбу.

Вся мужская работа по хозяйству была на ней.

Сестра, которую в Варшаве все звали Грунишной, позабыв  её настоящее имя,  выполняла  работу  в доме. Мыла посуду, полы, стирала.

Груня Тарасовна её звала «монашкой» и подшучивала над  ней, но любила , как  свою дочь.

У этих обделённых  судьбой женщин  вся нерастраченная  любовь обратилась друг  к другу.

Дарья, которую дед Макей называл  «  Ум, честь  и совесть Варшавы», говорила о  сёстрах: 

«Даже в этом мире Бог  устроил  так, чтобы  один человек был опорой  другому  и  показал ,  что без Любви  человек  ничто».

А тётка Фиса ,самая молодая из оставшихся  жителей  Варшавы, добавляла:

«Жизнь она така -  пожамкат, пожамкат  и отпустит для передыху».

 

Дед Макей рассказывал Грунишне:

«Вот такая же осень была семь лет  назад, лил, лил дождь, вся деревня  в грязи картошку   копала, а потом вот так же морозец  вдарил , и такая благодать  наступила  - копай  не хочу.

Вот все тогда давай грязную картошку  водой поливать да сушить на солнце. У  природы    всё  расписано , надо только замечать , что за чем  следует».

У дома деда  Макея растёт самая красивая на  всю Варшаву рябина. Среди малиновой  листвы  краснеют алым пламенем  кисти  ягод.

А весной она белеет своими  цветами и испускает  волнующий терпкий  запах. Посадила её   в первый го  после свадьбы жена Макея Катерина  тонкой  веточкой.

Пятьдесят лет прошло, Катерины  уже нет, а рябина  разрослась, полностью закрыв дом  с  улицы.

В Варшаве почти у каждого дома растут  рябинки, черёмухи, берёзки. И вот после утренника, берёзки  зашелестели золотом,  черёмухи окрасились  от малинового цвета до бардового, а  рябины выделялись  яркими кистями  ягод.

Деревня пережила  несколько поколений  жителей. Основали её  когда-то  давно  ссыльные   поляки, они  и название ей дали.  Потом общая со всей  страной  история.

Много разных людей жило в Варшаве, теперь они на кладбище. Огромное для деревни ,  почти небольшой город.

Лежат здесь останки людей ,когда-то делавших историю Варшавы, но это уже  в прошлом.    А сейчас доживает  деревня  последние дни со своими пятью оставшимися жителями.

Ходят они  на  кладбище , присматривают за ним, хранят последнюю  память о живших   здесь людях.

Варшава отрезана от большого мира бездорожьем, кто  поедет сюда летом в непролазную  грязь, или зимой  по снежной  целине.

Приезжает только один человек, постоянно раз  в месяц,  Фёдор ,сын тётки Фисы.

Привозит он на своём тракторе  пенсию  для  стариков, хлеб  и  другие продукты. А  ещё  новости.

Электричества в деревне  уже лет двадцать нет. Что  делается в  мире  , узнают варшавяне из   приёмника Груни Тарасовны, что работает на батарейках.

Фёдор же пашет огороды старикам, подвозит дрова, сено для коз. Уважают  его все,любят,  как  родного   сына.

Живёт он  за сорок  километров от Варшавы  на станции  Брежневская, или  Малая  Земля.

Это тоже история ,связанная с историей  страны.

Когда-то во времена  правления  Леонида Ильича  построили  железную дорогу ,  проходившую  через район. Районные власти  станцию решили  назвать  в честь  генерального секретаря. Одним словом ,лизнуть задницу. Прибили красивую доску, как  мемориальную, с  названием станции  Брежневская,  но  люди почему-то окрестили станцию  Малой Землёй. Не только в обиходе  называли, но  даже на почте везде так писали,  и  письма, посылки находили адресатов, потому что все знали , что  Малая Земля  это    Брежневская . И тогда первый секретарь района  предложил к названию  Брежневская  добавить Малая Земля.

Следствием этого предложения стала смена власти, заместитель стал  секретарём, а бывшего  секретаря перевели  куда-то в Поканаевку, поближе к ИТУ.

Целую неделю стояла, как  выразилась Дарья, «благодать Божья».

До обеда варшавяне  копошились  у себя на дворах, а как  прогревался воздух осенним  солнышком, собирались около Макеевого дома.

Сидели на скамеечках,  лениво переговариваясь  и  впитывая  в себя тепло бабьего лета.

А потом выпал снег.

И не ночью, как обычно бывает;  начал сыпать с утра. Вначале это была мелкая, колючая,  ледяная крупка, но  вдруг, словно  застыдившись , природа  перешла на мохнатые  тяжёлые   снежинки,  которые  медленно падали сверху  глухой стеной.

К вечеру снег прекратился. Вся Варшава  преобразилась, обновилась.

Монашка Грунишна  сказала:

«Словно невеста бежала и  обронила  свою фату, а та накрыла нашу Варшавку».

Первый снег поднял настроение всем. Дожди и  слякоть уже надоели  и перемена в природе   всех взволновала.

  Женщины решили топить баню ,а после , как обычно , чаёвничать под спокойный разговор  , или под старинные песни.

  С обеда тётка Фиса затопила каменку в своей бане. У неё баня просторная, парилка по  чёрному, моечная и предбанник  для переодевания , чтобы выскочив из парилки можно было  перевести дыхание   в  нём и выпить  кружку кваса

К вечеру к ней пришли Дарья и  Груня Тарасовна с сестрой. Каждая несла корзинку со  всякой снедью и  узелок с полотенцем и чистым  бельём.

Самыми заядлыми парильщицами были тётка Фиса и  Груня Тарасовна. Они, по очереди,  похлестав по спинам Дарью и Грунишну, отпустили их  в предбанник,  а потом сидели на  полке и плескали на раскалённые камни горячую воду. «Прогревшись» они  выскочили в  предбанник, раскалённые до красноты,  выпили  квасу и  снова  в  парилку и тогда там  началось невообразимое. Шлёпая  неистово  себя  веником,  они охали, стонали и в пару  кидали и кидали на каменку горячую воду ковшиком. Шипя , вода превращалась в пар  и уже  казалось, что скоро ему будет тесно в парилке, и  он, разорвав стены  бани ,вырвется наружу.

В моечной Грунишна тёрла спину  Дарье и говорила: «  Совсем из ума вышли, не запарились  бы там».

Напарившись, отдыхали в предбаннике, а потом все мылись в моечной. Разговоры были  только о бане, на другие темы  в бане не  говорили.

Первыми ушли, помывшись, Дарья с  Грунишной, они  прошли в дом и, причесав  волосы,  одевшись, начали накрывать стол.

Груня Тарасовна  напоследок,  вылив на себя шайку холодной воды, сказала: 

«Ну что, подруга,  наверное,  пойдём»?

«Кудой»?- спросила  тётка Фиса.

«  Тудой»-передразнила её Груня Тарасовна.

Ещё с час  женщины отдыхали  в доме, «просыхали». Потом  , постучав  в  дверь, заявился дед  Макей, он выставил на  стол  четверть со своей наливкой из  рябины,  сказал:

«  С лёгким паром, девки , и с первым снегом».

«  Тебя тож со снегом,  можит в баньку сходишь, пару нынче страсть много»  - ответила  тётка Фиса, хотя  знала, что в баню, дед Макей не ходит и купаться боится.

«  Часто моется тот, кому лень почесаться» - ответил  тот.

Дед Макей никогда не мылся в бане, он боялся воды,  в детстве, купаясь  с  ребятами,  чуть  не утонул ,и с тех пор у него водобоязнь. Жена Катерина приучила его  обтираться  по  нескольку раз в день  мокрым полотенцем, но водобоязнь в нём осталась.

«  Не трожь  его, бывает человек чист и благоухает телом,  а душа чернее ночи, и дела его  смрадом и  вонью покрыты»  - остановила  её  Дарья.

Запоздно  в тот день засиделась  компания.  Чувство одной семьи объединяло всех варшавян,   да  что  семьи, сейчас  в семьях  исчезает  такая  связь , какая была у этих  людей.

Не чувствовали они свою оторванность  от всей страны, не чувствовали  своего  беспомощного старческого состояния.

Не задумывались они о завтрашнем дне, они  знали,  каким он будет.

Какое- то огромное  чувство жило  в них,  чувство ответственности  за свою Варшаву, они   понимали, что нельзя покидать её, нельзя изменять  тем  ,кто сейчас  лежит  на   кладбище.

Они по русскому обычаю  выпили за тех , кто жил когда -то. Вспоминали  тех, кого помнили,   и их оказалось великое множество.

Потом  пели старые песни, те , что пелись  всегда на гулянках  в Варшаве. Пять  голосов  , под старую гармошку Дарьи , вытягивали русские протяжные мотивы.

Тёмное покрывало ночи  со сверкающими на нём искрами звёзд накрыло всё вокруг. Безлунная  ночь, но от выпавшего белого снега  хорошая  видимость.

Светилось лишь одно окошко в чёрной притихшей  деревушке, такое маленькое  на всю  огромную Россию.

И началась длительная сибирская зима. За короткий  день, времени   как  раз  хватало, чтобы  управиться по хозяйству: накормить живность, натаскать дров, воды, протопить  печи,  расчистить снег. Уже к вечеру кто  нибудь обходил дворы,  проведывая  остальных.  Иногда  собирались то у одного то у другого. Несколько раз  приезжал  Фёдор. Отметили варшавяне  день рождения Грунишны. А на Новый год  к деду Макею приехала  дочь. Она решила  показать отцу своего нового мужа. Новый зять был из крутых, вырос в детском доме  и  потому очень желал видеть своего нового папу. Его машину притащил на буксире Фёдор   трактором.

  Деду Макею навезли подарков , а зять решил  устроить баньку.  Они   несколько часов  прогревали   не топившуюся со смерти  Катерины баню, таскали воду, потом  помылась дочь  Макея, и зять предложил папе помыться с ним.  Не принимая никаких  возражений  и не  слушая слов,  зять , не  привыкший  чтобы его ослушивались,  утащил папу  в баню.

После баньки крепко выпили, провожая старый год  и  встречая  новый.  Зять устроил  в  Варшаве фейерверк  из привезённой с  собой  китайской  пиротехники.

  Все варшавяне  вышли смотреть, как разноцветные снопы  огня  рассыпаются  в  небе.

Давно такого не было в Варшаве. Утром Фёдор ,снова зацепив машину, увёз дочь деда  Макея  с зятем в большой мир.

Проводив дочь с зятем, дед Макей захворал. Встревоженные женщины, как могли,  ухаживали за ним. К  вечеру деда не стало. Он  лежал сухонький и маленький со спокойным  лицом, такой домашний , но уже холодный.

Три дня мела страшная вьюга, перемело всё. Все женщины ,протоптав тропинку до  кладбища, долбили ломиками  промёрзшую землю. Раскладывали в яме костёр, отогревали  её и снова долбили.  На третий день могила была готова, гроб сколотила Груня Тарасовна.  Женщины  не стали мыть покойного, помня его водобоязнь, только переодели в чистое бельё  и в обновки, что привезла дочь. Потом  Грунишна  прочитала над ним молитвы,  все тихо  поплакали и гроб с покойным,  положив на санки, потащили на кладбище.

Пурга прекратилась. Снег хрустел на крепчающем морозе  под ногами идущих. Похоронив  деда Макея, женщины шли к его дому, чтобы по обычаю помянуть усопшего. Закат  разгорался зловещим красным  цветом,  охватывая всё небо.

«  Не иначе мороз  вдарит ночью» - сказала тётка Фиса.

  «Спасибо тебе господи, что управились до него»- добавила Грунишна.

«  Пусть земля будет пухом  нашему   Макеюшке,  ему теперь всё едино мороз  или  тепло»-  сказала Дарья.

  И только Груня Тарасовна ,крепко сжав зубы , молчала.


Лешачиха

                          Маленькая  повесть  о  больших

                                             чувствах.

       

                                                

                                              

 

В   школе  её  с  первого  класса   звали  Гориллой.   Невысокая  с  кривыми   ногами  и   обезьяньей  походкой , с  длинными  руками,  она  бросалась  в  глаза    среди  своих  сверстников.

К  тому  же   чем  старше  она    становилась,  то   всё  сильнее  покрывалась   волосами.

У  неё  никогда  не было   подруг,  а  мальчишки    попросту   издевались  над  ней,  пока  она   не  стала  давать  им   отпор.    После  этого   с  ней   никто  старался  не  связываться,  и   подшучивали  издали.

Держалась  она  всегда   в  стороне,  чувствуя   к  себе  неприязнь   окружающих.

Замкнутость   и  недоверие   испытывала  она  ко  всем  ,  но  ненависти  не  было.  Она   с  детства   принимала    свои  физические   недостатки,  как  какое-то   наказание,   посланное  на  неё.  

Тем  более,  что  мать , бывая  пьяной,  плакала  над  ней:

«За  что  так  тебя  Бог  обидел,  за  что  наказал?   Что  я  такого  сделала  не  так   в  своей  жизни».

Отца   у  Гориллы  не  было.  По  здравому  рассуждению   он  конечно  должен  был  быть,  но  о  нём   никогда  мать  не  упоминала,  да,   наверное,   она   и   сама   не  помнила , с  кем   пьяной    сотворила  дочь.

Работала  она  в  котельной   и,  подвыпив,  шутила,  что  орангутангов    там   не было.

Горилла  училась   средне,   но  закончив   школу ,  поступила   в  лесотехническую   академию.

Председатель  приёмной  комиссии,  увидев  её,  чуть  не  поперхнулся,  но  быстро  нашёлся,  сказав:

« Лешачихи   нам   в  лес  нужны».

 Так   впервые  было  названо  новое  имя   Гориллы.

После,  когда  она  уже  работала   лесником,  любой,  впервые  её  увидевший , человек    про  себя   её  так  и  называл.

По  окончании  академии,  в  лесничестве  ей  дали  самый  дальний   участок,  который  все  избегали.  В -  первых  добраться  туда  можно  было  только  на  вертолёте,   верхом  на  лошади  по  тайге  добираться  целую  неделю , не  всякий  захочет.

Во-вторых,  участок   прилегал   к  территории   староверов,   а  те  чужаков   не  жаловали,  особенно  охотников   и  рыбаков.  А  каждый  лесник  это   в  первую  очередь  охотник.

Лешачиху   устраивала  её  новая  должность   и  жизнь.   Староверы,  увидев   её   впервые,  говорили  между  собой:

«Ишь,  как  её  Бог  то   отметил,   неча   нам  людям  обижать  её».

И  относились   к  ней    доброжелательно,  не   трогали   её   капканы   и  ловушки   и   даже   давали  советы,  где   и  как   лучше  промышлять.

Лешачиха   стала  жить   почти  безвыездно    в  тайге.   Два,  три   раза   в  год   за  ней    прилетал  вертолёт,   она   сдавала  отчёты   в   лесничество,   пушнину   заготовителям,  получала   жалованье,   закупала   необходимые   в  тайге  товары   и  провиант ,  и  её   снова   забрасывали  в  тайгу.

Жизнь   в  тайге   сделала   из  неё   настоящую  таёжницу.   Она   ещё   больше   окрепла   физически,   стала  бесстрашной   и  с  крепкими   нервами.

Не  однажды   ей  пришлось   в  одиночку   схватываться   с  медведями ,  и   только  собаки   помогали  ей   избежать  верной  смерти.

Ей   нравилась  тайга.   Она   полюбила   её,   не  замечала  гнуса   и  других   неудобств.

В  тайге,  человек   или  принимается  ею,   или  изгоняется.  Лешачиху  тайга  приняла  сразу.

В  тайге  всё   живёт ,  подчиняясь   единому  разуму.  Звери,  птицы   понимают   друг  друга,  помогают  избавиться  от  чужака.  О  нём   расскажут   птицы,  белки,   а  уж  о  самом   страшном  враге   тайги  -  пожаре,   она  предупредит   всех   взволнованным  биополем,  и всё    живое    кинется    в  спасительную   сторону.

Лешачиха   принимала   сразу   такой   сигнал   и  сообщала   по  рации   пожарным  МЧС.    Уже   несколько   очагов   были  ликвидированы   с  её   помощью.

Подружилась    Лешачиха   и  с   обитателями   тайги.   У  неё   в  домике   жили   белки,   бурундуки,   вокруг   всегда   было   много  птиц,   приходила   лосиха,  которую  Лешачиха   освободила , из  под  упавшего   дерева.    Она   нежно   слизывала  у  неё   с  ладони  соль    своим  шершавым  языком,  касаясь  рук   мягкими  огромными  губами.

   Собаки   не  трогали  всех  многочисленных  друзей  Лешачихи , и  только   отгоняли   одного   её   врага,  медведицу,  которую   она   назвала   Курвой.

            Курва.

 

Это   была   хитрая,  коварная   и   наглая  зверюга.

Медведицы  живут   в  тайге  в  основном  на  участках   самца.

Только  самые  сильные   имеют  свою  территорию,  которую   отстаивают  даже  от  самцов.

Медведи - самцы  терпят  на  своём   участке   свою  самку   с  детёнышами. В   урожайный   год   осенью,   бывает,   они   мирно   пасутся  на  ягодниках ,  запасая  жир  на  зиму ,   и  даже   иногда   залегают   в  одну  берлогу.

Медведь   отмечает   границы  своего  участка   и  выгоняет ,  забредшего  к  нему ,  чужака.

Чужих  самок  он  может  даже  убить,  но  свою  терпит,   правда   та  старается  не  попадаться  ему  на    пути,   если  тот   не  в  духе.

Курва  жила  на  участке  самца.  При  первом  же  обходе    Лешачиха   познакомилась   с  ним.

Рамзес,  собака  Лешачихи,  бежавший   впереди,  вдруг  остановился  и  стал  тревожно   обнюхивать  большую  пихту   у  комля.

На  дереве , на  высоте  двух  метров , была  отметина,   содранная  лапой  медведя   кора.  Глубокие  порезы  когтями   заплыли  свежей   пихтовой   смолой.  К  стволу  прилипли  кусочки   грубой  буроватой  шерсти.

Рамзес   взлаял   злым  голосом,  шерсть  на  его  загривке  встала  дыбом ,  и  он   кинулся   в  сторону  от  тропки.

Лешачиха ,  взяв  наизготовку   карабин,  пошла  за  ним.

Пройдя  метров  сто,   она   увидела  среди   кустов   голубицы   большого  медведя   и  лающего   на  него  Рамзеса.

Медведь,  не  обращая  внимания  на  собаку,   уставился  маленькими  глазками  на  Лешачиху.

«  Я   не  убийца» -   мысленно  произнесла  та – «Я  тоже  живу  здесь   и  хочу  мира.   Я  не  помешаю  тебе,  а  ты  мне,   в  тайге  места  хватит  всем.   Нам  нечего  делить».

Медведь,  как  бы   прислушивался  к  её  словам,  наклонив   огромную  лохматую  голову,  а   потом   повернулся   и  медленно   побрёл   в  гору.

Собака,  не  переставая  лаять,   смотрела  на  хозяйку,  ожидая  от  неё   приказа.

«  Пойдём   Рамзес,   он  нас   не  трогает,  а  мы   его».

Собака  нехотя   двинулась  за  ней.

А  потом   к избушке   Лешачихи   пришла   Курва.

Она  подкралась,  когда  Рамзеса  не  было  рядом ,  и  долго  наблюдала   с  пригорка   за  Лешачихой .

Она   сразу   учуяла,  что  это  самка,  и  в  её   зверином   сознании   пробудилась  к   ней   ревность.

Она  не  понимала ,  почему   её  самец  не  изгнал   чужую  самку   со   своего  участка.

К  тому  же  запах  Курве   говорил,   что  чужая  самка  не  имеет   детёнышей   и   хочет  самца.

Прибежавший  Рамзес   спугнул   медведицу , и  та   ушла.

   Но  с  того   времени   она   часто  следила  за  Лешачихой, а  однажды,  когда  той  не  было  дома,  сорвала   дверь  и  разворотила   стену   избушки.  Разбросала  продукты,  разорвала  мешки ,  перемешав  их  содержимое  с  землёй.

Вернувшись,  Лешачиха ,  увидев  погром,  озлилась  на  Курву  и  погрозилась  пристрелить  её.

Всё   лето  ей  пришлось   заниматься  ремонтом   и    строительством.   Она  срубила   себе  баньку  в  ручье,  прирубила   к  домику   кладовку   и  сделала  прочный   лабаз.

Теперь   она  обезопасила  себя  от  подобных  погромов.

А  разозлённая  Курва   подралась   с   чужим  самцом  и  до  самой  зимы  зализывала,  залечивала  раны.

Но  уже  весной  она  пришла   к  домику   Лешачихи,    чтобы    проверить   там  ли  соперница.

Но  её   встретил   Рамзес   и  ещё   две  молодых  собаки.  Они  посадили   медведицу  на  её  лохматый  зад   и  не  давали   ей  сосредоточиться,  носясь  вокруг,   а  та  только  огрызалась,   махая  бесполезно  лапами.

Лешачиха  стояла  с  карабином   и  смотрела  ей  прямо  в  глаза.  Ярость   и  ненависть  излучали  они.

И  тогда  женщина   поняла,  что  медведица  её  попросту  ревнует.

Впервые  Лешачиха  испытала  чувство   женского  превосходства   над  соперницей.

«  Хоть   эта  меня  приревновала» -  с  горечью  подумала  она.

Наверное ,  по   этой  причине   и  отпустила   Курву  живой.

И  та  посрамлённая,  кинулась  бежать   в  тайгу,   где  её  дожидались  двое   медвежат.

Больше  к  избушке   медведица   не  приходила.

 

 

 

                        Матрёна.

 

 

Раза - два  пришлось  Лешачихе  бывать   в  деревне   староверов.   После  погрома,  что  нанесла  ей   Курва,   она  ходила  к  ним    купить   продукты,   староверы  посочувствовали   ей    и   продали  куль  муки   и  другие   нужные   товары.

Они же   дали   вьючную  лошадь  и   отправили   с  ней   свою  женщину  возчика.   Её  звали  Матрёна,   она  была  одних  лет  с  Лешачихой  и    уже   имела   четверых    детей.   Выглядела  она  крепкой,  ладной   женщиной  с  добрыми   и  ясными   глазами.

Очень  любознательная,   она  расспрашивала  Лешачиху  о  жизни  «мира»:

«  А  неужто   сейчас  девки  голые  по  улицам  шастают   и  живут  со  всеми  мужиками»?

«Не   совсем  так,  но,  похоже»  -  отвечала   Лешачиха.

«Господи,  грех  то   какой,  антихрист  знать   управляет  имя».

«  Да   и  не  только  женщинами,  мужской  род   стал  ещё  отвратительнее   женского.  Иной  раз  веришь,  что  сохранят  себя   только  такие  как  вы,  живущие   в   природе».

«   У  нас  тоже   многое   меняется.  Надысь   приезжали  из  Канады   русские   старой  веры.  Так  они  к  «миру»   всё   сильнее   прибиваются.  Вот  и  хотели   перенять  у  нас  крепость  веры».

Уехала  Матрена,  а  жизнь  у  Лешачихи  текла  по  уже   пробитому   руслу.

Незнакомому  с  таёжной  жизнью   человеку,   думается , что  жизнь  в  тайге  сплошное  созерцание  и  сплошные  приключения.   Но  это     обыденный  труд.  Лето  и  осень  это   подготовка   к  длительной   и  суровой  зиме.  Заготовка  дров,  мяса,  рыбы,  ягод  и  прочего,  необходимого    для  выживания,   отнимает  много   времени   и  сил.

За  работой  Лешачиха  не  заметила,  как  пролетело  лето  и  осень.  Уже  ярые  заморозки  по  утрам   схватывали  ледком  лужи   и  твёрдой  коркой   облетевшие , мокрые , побуревшие  листья.

 Попискивающие  бурундуки   спрятались  в  свои  зимние  норы,   приготовились  ко  сну   медведи,   накопившие   под  мохнатой  шкурой   большой  слой  жира,  они  ждали  только  большого  снегопада,  который  спрячет  их   следы  до  берлоги.

Вся  тайга  замерла   в  ожидании   этого  снегопада.

 

Матрёна  жила  с  мужем , как  живут  почти  все  женщины   в  старообрядческих  семьях,   полностью   доверяя   и  подчиняясь  ему,  как  главе семьи.

Муж   у  неё  был   спокойный,  немножко  с  ленцой,  рослый  и  красивый  мужчина.  Большая   рыжеватая  борода,  безмятежные  сонные   глаза,  крепкие  и  ласковые  руки.

Матрёна  любила  его  и  даже  не  задумывалась,  как   это  можно   сравнивать   своего  мужа   с  другими  мужчинами.

Он  для  неё  был  всё:    муж,  подруга,  родители,   она  не  представляла  себе  жизни  без  него.

В   последнее   время,  она,  как  женщина , почувствовала   в  нём ,  что  то   пугающее  её ,   чужое   для  них  обоих.

Однажды  она  увидела,  как  муж ,  оглядываясь   и  сторожась ,  прокрался  в  баню,  стоявшую  у  самого  леса,   а  через  какое  то  время   из  леса   туда  прошмыгнула   женская  фигура.

Ещё   ничего  не  понимающая  Матрёна,  пошла  к  бане   и  заглянула   в  оконце.  Её  муж   и  вдова Анисья   бесстыдно  совокуплялись.

Волна   брезгливости,  стыда, горечи   обдала  её  и,  оттолкнув   от  оконца,  понесла  домой.

Дома , машинально   Матрёна  собрала  небольшой  узелок   и  ничего, и  никого,  не  замечая,  бросилась   в  тайгу.

Обида , и  какая - то  тоска  душили  её,  давили  камнем    грудь,  сжимали  сердце   и  застревали  где то  в  горле.

Она  бежала  не  понимая  куда  и  зачем,  её  гнал   испуг,  испуг  за  мужа,  который  совершил  грех ,    к  которому   она  причисляла  и  себя ,  как  его   жену.

Она   упала  на  бурые  листья  и,  раскидывая  их  руками,  разрыдалась.

 Она  чувствовала  себя  обманутой   в  самом  главном  ,  её   вера ,  в  мужа  и  Бога,  который  дал  ей  его , пошатнулась.

Приближался  вечер,  небо  затягивалось   чёрными   снеговыми  тучами,  Матрёна   огляделась , припоминая   места   где  она  находиться.  Вспомнила,  что  здесь  она  проезжала  с  пришлой  женщиной-лесником,  и  что  до  её  избушки   часа  полтора  ходьбы.

  Она  решила   дойти  до  Лешачихи  и  остановиться  пока  у  неё.

 

 В  деревне  староверов  переполох,  почти  все   ищут   в  тайге  Матрёну,  но  выпавший  снег  скрыл  все  следы.

Несколько  дней   люди  прочёсывали   окрестности,  стреляли,  кричали,  но  бесполезно.

Муж  Матрёны  сходил  к  кордону   лесника,  встретил  на  полпути   Лешачиху   и  спросил  о  жене.  Но   та,  помня  наказ  Матрёны,  сказала,  что  не  видела  её.

Все  в  деревне  решили,  что   Матрёну  задрал  медведь,  такие  случаи  бывали , и  поиски  прекратили.

Сама  Матрёна  слегла,  видимо  сказалось  нервное  потрясение   и  холод.

Лешачиха  ухаживала  за  больной   терпеливо   и  со  знанием,  и   вскоре   та  стала  поправляться.

 

А  зима   вступала   в  свои  права.  Снегу  всё  прибавлялось   и  прибавлялось,   а  потом   ударили  первые  морозы.

Они  прижали  рыхлый  снег   и  переодели  всех  зверей   в  новые  шубки.

Лиса , щеголяя   в  новом   наряде,  неслась   по  снегу  за  белым  ,  кидающимся  из  стороны  в  сторону  , зайцем.

Белки  сменили  рыжие  шубки  на  голубые.  Красавцы   соболя   в  новых   выходных   нарядах  вышли  на  охоту.

  А  на  охоту  за  зверьками   вышли  охотники-люди.

Лешачиха   тоже  вышла  за  соболем.  Собаки  неслись   по  свежему  следу,  загоняли  соболя  или  белку  на  дерево,  и   ей   оставалось   только  метким  выстрелом  сбить  их   с  ветки.

Весь  день   в  ходьбе  по  снегу,  а   вечером   в  избушке    надо  было  ободрать  зверьков   и  выставить  их  шкурки  на  просушку.

Почти   выздоровевшая   Матрёна    помогала  ей.

Охотничий  сезон  на  пушного  зверя   с  собаками   недолог,  уже  в  ноябре   собаки  тонули   в  снегу,  а  переходной  соболь  откочёвал  дальше.

К  этому   времени  охотница  выходила  раз  или  два в  неделю   на  обход  капканов.  Стало  больше   свободного  времени   и   женщины   проводили  его   в  разговорах.

Матрёна   задавала   много  вопросов  и  Лешачиха  терпеливо  ей  объясняла   все,   что  знала  сама.

За   эти  долгие  зимние   вечера   женщины   очень  сдружились.

Матрёну   в  Лешачихе   восхищал  ум,  её  обширные   познания.   Сама   она  была , как   ребёнок,  у  которого  мозг    заполнен  информацией  недостаточно,  и   поэтому  она   его  жадно   заполняла.

Лешачиха  впервые   встретила   человека,  который  не  презирал  её  за   уродство,  а  считал  равной   себе   и  даже  выше  по  интеллекту.

Благодарность  и  признательность  к  Матрёне   рождали   в  ней   новые  чувства.   Впервые   она  обрела   подругу,  сестру,  мать.

Женщины  встречали  Новый  год.   Для  Матрёны  это  был   новый   праздник.  Староверы   Новый  год  не  празднуют,  считая  это  бесовским   занятием.

Она  с   любопытством   смотрела,   как  Лешачиха   украшает  ёлку   игрушками.

Впервые   у  них  разговор  зашёл  о  Боге.

Лешачиха,  как  многие  современные  люди  верила  в  Бога  по-своему.  Для  неё  это  был  некий  космический  Разум,  управляющий  миром.

«Бог  это  Природа»  - говорила   она  Матрёне,-  «Люди ,  живущие  в  Природе    -  живут   в  Боге,  потому  то   они   чище   тех ,  кто  живёт   вне  НЕЁ».

«  Нет,  наши   старики   учат,   что   природу,  землю,  людей    создал  Бог  и  всё   вокруг   творение   Божье».

Они  не  спорили,   просто   каждая   осталась  при  своём   мнении,  которое   не   навязывалось  другой.

Лешачиха  всё  больше  и  больше   привязывалась   к   Матрёне.  Она   чувствовала  себя  перед  ней  подростком.   В  Матрёне   была   женская  мудрость,  сохранившаяся   с  давнейших   времён.

Эта   мудрость   стояла   выше  всех  знаний   Лешачихи.

Лешачиха  любила  слушать,  как  она тихо   поёт  то  ли  старинные   песни,  то  ли   молитвы.

Держа  её   руку   в  своей    руке,   прижавшись  щекой   к   её   плечу,  она   испытывала  нежность   и  благодарность   к  человеку,  понявшему  её.

 

Приближалась  весна,  день  прибывал,  и   тайга  начала  просыпаться.   Пригревавшее   днём   солнце   притаивало  снег,  а  утром  он  становился  настом,  по  которому  забегали  самцы   в  поисках  самок.

Красивый  огненно  рыжий  лисовин   крутился  около  пенька , на  котором  пробегавшая  лиса  оставила  отметину.  Он   с  жадностью  втягивал  носом  её   запах. 

На   сосне , по  раскидистой   ветке , прыгали  два  самца  белки ,  воинственно  задрав  пушистые   хвосты,  стараясь  привлечь  внимание  самки.

Краснобровый  красавец   рябчик   насвистывал  свои  любовные  песни  для  незаметной  курочки,  бегающей  по насту.

Матрёна  с  Лешачихой   топили  баню.   Натаскали  воды,  распарили  веники,  раскалили  каменку.

Потом   в  пару   хлестали  друг   друга ,   вениками,  весело  повизгивая.

Лешачиха  тёрла   спину  Матрёне   намыленной  мочалкой.

Она  стояла  сзади ,над согнувшей  спину  Матрёной,  та   покачивалась   в  такт  её  движениям   и   своими  ягодицами  прижималась  к  лобку   Лешачихи.

Словно  жар  полыхнул  по  всему  телу   Лешачихи    и  скопился  где  то  в низу  живота.   Она  обхватила   одной  рукой  Матрёну   под  груди,  закрыла   глаза   и  закусив   губы,   вжималась  лобком  в  её    мягкий   зад,   пока  не  почувствовала  какое  то   облегчение    и   пустоту   внутри   себя.

Она   поняла,  что  произошло,  это  поняла  и  Матрёна.  Она  вырвалась  из  рук  Лешачихи   и,  ополаскивая  себя   водой  ,  говорила:

«Господи,  грех  то  какой».

Потом , накинув  на  себя  одежду,  убежала  в  дом.

Опустошённая  Лешачиха   ещё  долго  сидела  в  бане ,  с  ожесточением  натирая  себя   мочалкой.

Когда  она  пришла   в  дом,  то  увидела,  что  Матрёна   стоит  на  коленях  и  молится.

А  потом  был  разговор.

«Прости   меня,  это  моя  вина,   что  я  ввела  тебя  в  соблазн»  -  говорила   Матрёна,  -   «  Старики   говорят,  что  самый   страшный  грех,  это  ввести   в  соблазн   своего  ближнего.  После   того   ему   лучше   утопиться».

«Не  виновата,  ты   ни  в  чём,  это  на  меня  блажь  нашла,  не  вытерпела  я…».

«  Через  меня  пришло  всё,  вот  и  мужу  моему   грех   через  меня  пришёл,   наверное,  я,  что  то  не  так  делала,   раз  он  к  другой   пошёл».

«  И   с  мужем  нет  твоей   вины,  мужики  они  все   кобели».

«  Нет,  нет   моя   вина,  мой   грех   и   мне  надо  вернуться  к  нему,   и  молить,  чтобы   он  и  Бог  простили   меня».

 

После  той  бани ,  что  то  разделило  подруг.  Матрёна   стала   молчаливой   и  подолгу  молилась,  а  Лешачиха  днями  пропадала   в  тайге.

По  первым  проталинам   Матрёна  собралась  домой.   Она  держала  Лешачиху  за  руку  и  молчала,  все  слова  были  давно  сказаны.

Поцеловавшись  на  прощание,  Матрёна   ушла.

 

 

 

 

 

           Гришка.

 

 

Гришка  был  паскудником.  В    природе   это  падальщики,   живущие  за  счёт  других.  Среди  людей   их  становиться    всё  больше,   они   живучие  и   приспосабливаются  к  обстоятельствам  мгновенно.   Такие   люди  не  пойдут  на  дуэль  за  поруганную   честь   с  открытой  грудью,   но  нанесут  свой  удар    в  спину.

Не  зря   его   иногда   называли  Шакалом.

Какой    породы   или  национальности   он   и  сам  не  знал.  В   нём  текла  кровь  татар,  чувашей,  русских,  украинцев.

Одним  словом   нация  за  таких  людей  не  отвечает.

Родился  он  на  Урале  от  татарки,  несколько  раз  был  женат,   бегал  от  алиментов  по  всей  Сибири,  нигде  долго  не  задерживаясь.

Из  себя  видный  мужик:   чёрный   волос,  шалые   с  томной   поволокой   глаза,  прямой   нос   и    вечно   презрительно  кривящиеся  губы.

С  женщинами   Гришка   умел  ладить.  Он  брал  от  них  все,   что  ему  было  нужно,   а  когда  видел,  что   они   хотят  что - то   взять  взамен  от  него,  он  просто  исчезал.

«   На  каждого  мужика   приходиться   десять  баб,   я  должен   управиться   со  своими»  -   говорил   он.

Он  переезжал  с  места  на  место,  благо  Сибирь  большая.

Кроме  женщин  у  него  была  ещё  одна  страсть -   охота.  Как    в  охоте  на  женщин,  так   и  в  охоте  на  зверей  Гришка  вёл   себя  паскудно.

Он  приходил  на  чужой   участок   и  бессовестным   образом  обворовывал   хозяев   и  исчезал.

Так  он  добрался  до  мест,  где  охотились  староверы.  Вот  здесь - то  его  и  ждало  возмездие.

Идя   по  набитой   лосями  тропе  на  солонец,  он  наткнулся  на   самострел.

Ему  повезло,  наверное,   это  было  для  него  только   предупреждение,   пуля,  пробив  мякоть  руки   у  предплечья,  не  задев  кость,  чиркнула  по  груди,  разорвав   кожу   и  мышцы.

Кое - как,  перебинтовав   себя,  Гришка,   сверившись   с  картой,  решил  идти  до  кордона  лесника,   где   надеялся  отлежаться.

За  несколько  часов  ходьбы  он  потерял   много  крови,  ослаб,  перед   глазами   мелькали   круги,  тело  налилось  тяжестью.  Раза - два   он   терял  сознание,  падал  в  снег,  который  своим  холодом   приводил  в  чувство.

Только   страх   за  свою   жизнь  гнал  Гришку   к  спасительному   жилью.

 

Лешачиха,  подходя   к  избушке,  интуитивно   почувствовала,  что   там  кто-то   есть.

Потом   залаял  Рамзес,   учуяв  запах  чужого  человека.

Открывая   дверь,  она  думала ,  что  увидит  кого-нибудь   из   староверов,  но  увидела ,  лежащего  на  полу ,  незнакомого  человека.

Поняв,  что  он  без  сознания,  она   перевернула  его  на  спину   и  осмотрела.   Рана  была  не  опасная,  но  видимо  незнакомец   потерял  много  крови.

Лешачиха  раздела  его,  промыла  рану  марганцовкой   ,  перебинтовала   и   уложила   в  постель.

Потом  растопив  печь,  перестирала  всю  одежду  раненого,  повесила  её  сушиться.

Закончив   все   дела,  села  около   спящего   и  стала  его  рассматривать.

Он  был   чертовски   хорош  собой.  Болезненная  гримаса   обиженного  ребёнка,  не  портила  его  лица.  

Он  спал  целые  сутки.    Очнувшись,  Гришка  осматривался,  не  понимая ,  где  он   и  что   с  ним.   Слабость   по  всему   телу    передалась   и   сознанию,   он   никак  не  мог  вспомнить ,  как   попал   сюда.

У   плиты   возилась   какая  -то   женщина.

«Ё-  маё,   какая    уродина,   или  снежный  человек,  или   лешачиха.   Ведь   не  советовали   мне   к  староверам   соваться,  мол,  они  на  пень   молятся,    и  всякая  чертовщина  у  них  водиться» -   подумал   он.

Женщина,  заметив,  что  Гришка  очнулся,  подошла  к  нему,  неся   в  кружке   какое-то  пойло.

«Где   я?»   -   спросил   Гришка.

«На  кордоне   лесника,  у  меня  значит.  На , вот  выпей,  слабый   ты  очень».

«  Значит  ты  лесник».

«Да,   ты  пей,  это  травы,   тебе  сейчас  надо  восстанавливать   силы,  много  крови  из  тебя   вышло.  И  где  это  тебя   подстрелили?»

«  На  самострел   напоролся»-   вспомнил  Гришка.

«  Не  повезло,  значит,  сейчас   я  тебя   кормить  буду  бульоном  из  глухаря».

Поев ,  Гришка    снова  уснул.

Проснувшись  после,  он  чувствовал  себя   намного  лучше.

Лешачиха,  как  он   назвал   про  себя  женщину -  лесника,  накормив  его,  предложила  сменить   повязку.

Он  только  сейчас  обнаружил,  что  лежит  совершенно  голый.

Сменив  повязку,   Лешачиха   мокрым  полотенцем   смыла  выступившую  кровь    и   протёрла     его  всего.   Она  не  стеснялась   наготы,  трогая  руками  самые  интимные  части   его   тела.

«Животное»   -  подумал  тот.

Больше  недели   Лешачиха  не  давала  вставать  Гришке   с  постели,  даже   хотела  помогать   ему   оправляться   в  посудину,  но  тот  воспротивился.

Лешачихе   нравилось   ухаживать   за  раненым,  его  болезнь  давала  ей   право   распоряжаться   им , как  своей  собственностью.

Гришка   уже  чувствовал  себя   почти  здоровым,  рана  зарубцевалась,   а  она   всё   обходилась   с  ним , как  с  тяжелобольным.

Меняла  повязку,   помогала   повернуться,  протирала  его  тело  мокрым  полотенцем.  А  ещё   взяла   в  привычку   лежать   у  него   в  ногах.

Иногда  он  просыпался  от  тяжести,   обнимавшей   его,  как  ребёнка  , руки  Лешачихи.

Восстанавливались  силы,  Лешачиха  старалась   накормить  Гришку  самым  вкусным,  что  могла  достать  в  тайге.

Она   умудрилась  за  день  обернуться  до  деревни   староверов  и  принесла  банку   сметаны,  масло,  мёд,  домашнюю   колбасу.

Поила  его  с  ложки  рыбьим  жиром.

« Как  сыр   в  масле,   нет , не  зря  она  так  старается»  -  думал   Гришка.

Однажды  ночью  он  в  темноте   и  спросонок,  нащупав  рядом  женское  тело,  опустошился   в  него.

Утром  Лешачиха  носилась  по  дому  ,  как  на  крыльях,  настряпала  для  Гришки  блинчиков  с  мёдом   и   старалась   предупредить  любое  его  желание.

Она  с  любовью   и  нежностью  смотрела  на  него,  а  Гришка    в  душе  смеялся  над  её   глупыми   и   неумелыми   попытками  понравиться  ему.

С  той  ночи  так  и  повелось,  сделав  своё  дело,  Гришка  отворачивался  от  Лешачихи,  а  та  лежала  у  него  в  ногах,  переполненная  любовью,  поглаживая  их   и  целуя.

Когда  Гришке  это  надоедало,  он  спихивал  её  ногой  на  пол.

Окреп  Гришка  и  поправился,  надоело    лежать  в  избушке.  Он  стал  ходить  на  лыжах  проверять  капканы    Лешачихи.   Та   совсем  забросила  охоту , и   Гришка  решил  выправить  это  дело.

Соболя  было  много,  и  шёл  он  в  капканы  охотно.  Пушнины   всё   прибавлялось,  Гришка  был  доволен,  он  говорил   Лешачихе,  что  весной  сдаст  пушнину.  А  потом   поедет   за  границу   на  море,   «где  золотые   пляжи   и   женщины   красивы,  как  цветы».

Лешачиха  слушала  его  с  обожанием  и  наслаждалась  каждой  их  совместной  минутой.

Она  хотела  только  одного   и  с  надеждой  ждала  этого.  И  вот  она  почувствовала   и  поняла,  что  в  ней   зародилась   новая  жизнь.  Поняв  это,  она  сразу  изменилась.   Гришка  стал  ей  безразличен   и  даже   противен. 

Она  смотрела   на  него  с  брезгливостью,  как  когда- то  он  на  неё.  К  себе  она  его  больше  не  подпускала   и спихивала  ногой  с  постели,  если  он  приходил  к  ней.

 

В  тайгу  пришла  новая  весна.   Снег   растаял,  переполнившись   ручьи   в  свою  очередь  переполнили  таёжные  речки,   а  те  ринулись , неся  свою  мутную  воду    в  Ангару.  Поднимавшаяся  вода  с  треском  ломала   ледяной  панцирь.  Могучая  таёжная  красавица   понесла  его  осколки  к  Енисею.

  В  это  время   Лешачиха  провожала  Гришку.   Тот  уходил   к  своей  мечте,  «золотым  пляжам   и  женщинам - цветам».

Они  оба  расстались  без  сожаления,  кажется,  впервые  Гришка  отдал  женщине,  то  чего  та  хотела.

Лешачиха  стояла   около  ручья,  прижав  руку   к  животу , и  смотрела  на рождавшуюся   вновь  природу.    Проснувшаяся  от  спячки   медведица  Курва,   с  двумя   медвежатами   лакомилась  по  ручью   сочной  черемшой.

Она  учуяла  знакомый  запах  ненавистной  самки,  но  он  был  другим. 

Теперь  это  был   запах  самки,  ждущей  детёныша.

Курва  беззлобно  хрюкнула   своим   медвежатам   и   повела  их   вниз  по  ручью.


Страница создана за 0.047 секунды Общее время SQL: 0.021 секунды - SQL запросов: 58 - Среднее время SQL: 0.00037 секунды
Powered by Cotonti
Copyright © 2010–2017 29ru.net